Andrey_larisa (andrew_larisa) wrote,
Andrey_larisa
andrew_larisa

Categories:

О СТАТУСЕ РУССКОГО ЦАРЯ В ДЕЯНИЯХ КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОГО СОБОРА 1593 ГОДА.

Для меня явилось неожиданностью, что не всем тем, кому действительно «важно следовать традиции Отцов», очевиден канонический смысл статуса Русских Царей в контексте их роли в переделе границ патриархий (переподчинения Киевской, Белорусской, Молдавской, Польской митрополий и т.д. Московской Патриархии) (1). Несомненно, что очень важно понимать обстоятельства времени и человеческие предпочтения действующих в истории лиц, но, на мой взгляд, для историка Церкви много важнее понять, не только то, что хотели сами люди в переломный исторический момент, но что от них хотел Бог в данных обстоятельствах. Именно с этой позиции мне и хотелось бы рассмотреть заявленную тему.
Свт. Мелетий Александрийский уже в начале своей речи говорит о сути того, что хочет Святой Дух от Собора 1593 года:

«чтобы следовали определениям святых отцев, сохраняя все законоположенное ими, неизменно, без всякого прибавления и убавления» и приводит 1 пр. 7ВС: «отцы наши «от единого и тогожде Духа быв просвещены, полезное узаконили». Потом приводит правила говорящие о установлении патриарших престолов в Александрии, Антиохии и Иерусалиме в контексте сказанного о сохранении законоположенного отцами, тем самым отвечая на вопрос Москвы о новом месте в диптихах: изменение уже законоположенного на прежних Соборах невозможно.

Логика здесь совершенно понятна: место в диптихах это лишь первенство чести, а не власти, и ранее, когда Царствующим градом становится Константинополь, Рим сохраняет первенство чести перед новым градом. Не напрасно в Синагоге 12 века (эта статья была и в Древлеславянской Кормчей, авторство которой восходит к свт. Кириллу и Мефодию) есть такая строка: «Нужно знать, что Константинопольская Церковь называется второю потому, что тогда царствующим был старейший Рим. А если, как изрек этот святой собор, отцы дали преимущества старейшему Риму потому, что он был царским, то так как теперь, по Божьему благословению, царским является только один этот (город), он один и получил первенство» (цит. по С.В.Троицкому). Понятно, что речь о том, что de iure первенство (чести) принадлежит Риму, но de facto реальное первенство (власти) принадлежит Константинополю, потому что именно там находится Император, руководящий симфонией властей (в том числе, именно ему принадлежит прерогатива изменения границ диоцезов). Поэтому и Трулльскому собору потребовалось дополнительное подтверждение привилегий Рима de iure, потому что для всех было очевидно, что он уже не царствующий град, de facto реальное первенство в симфонии властей перешло к Константинополю (в том числе, в контексте изменения границ диоцезов, вспомним, например, вопрос о Болгарии на Соборе 880 г.).

Далее свт. Мелетий (а лучше сказать Святой Дух его устами) провозглашает: «я признаю справедливым, чтобы царствующий, православнейший град Москва, ущедренный человеколюбием и благодатию Божиею, возвеличился и в церковных делах, на основании 28 правила четвертого Собора 630 святых отцев, собравшихся в Халкидоне». Неужели не очевидно, что Бог хочет от Собора в контексте этого правила? Это и есть возглашение привилегий именно «царствующего града» в контексте симфонии светской и церковной власти, которые когда-то имел Рим и Константинополь, иного толкования этого правила здесь и быть не может, т.е. никакой другой «аналогии, которая не имела бы определяющего значения для статуса Московского Царства» - просто не существует в каноническом смысле. Произвольное толкование прямого канонического смысла Деяний Собора 1593 г. о привилегиях Москвы, помимо контекста симфонии властей, неминуемо является профанацией действия Святого Духа на этом Соборе. Мысль о том, что свт. Мелетий приводят этот канон лишь для какой-то аналогии неуместна именно по причине прямых слов святителя, который совершенно недвусмысленно и прямым текстом ставит это правило В ОСНОВАНИЕ Деяния Собора. Противна эта мысль и всей сути речи святителя о необходимости «следовать определениям святых отцев, сохраняя все законоположенное ими», т.е. действовать канонично, а не по какой-то приблизительной аналогии с канонами.

Конечно, чисто по человеческим соображениям греки всегда очень неохотно признавали статус Царя вне византийской Империи до её падения (2), а статус Патриархии за пределами Империи получали только те митрополии, которые находились в границах самостоятельного Царства. Но и тогда признавался статус не просто какого-то отдельного от Империи Царства, а признанный Царь объявлялся соправителем византийского Императора. Так ув. illusoryshadow заметил, что признание Болгарского Царя происходило только в те периоды, когда не было Императора Запада, т.е. Византия еще могла смириться с разделением Империи на две части, как во времена Западной и Восточной частей Ромейской Империи, но три Царя одного ранга для них было явным перебором. Так в 705 году император Юстиниан II признает в качестве кесаря болгарского хана Тервела, затем в 802 году императрица Ирина признает Карла Великого Императором Запада (уже признанным папой Львом III), но в конце 9 века этот статус утрачен, когда Западная Империя окончательно распалась на несколько королевств. В 927 году император Роман I признает императорское достоинство царя Пётра Болгарского. В 60-х годах того же века Болгария ненадолго теряет независимость, и император Иоанн Цимисхий признает Оттона Императором Священной Римской империи. Эти исторические прецеденты говорят о том, что греки только в исключительных случаях признавали статус Царя за границами своей Империи равным статусу византийского Императора. Понятно, что во всех перечисленных случаях все Восточные Патриархи вслед за Императором так же признавали статус Болгарских царей и патриархов и Западных Императоров, вознося при поминовении их имя.

Если же говорить о человеческих предпочтениях самого свт. Мелетия (3), то можно отметить, что занимаясь делами Константинопольской патриархии незадолго до Собора 1593 года, он вел апологетическую переписку с иерархами Западной Руси с целью охранения их от латино-униатской пропаганды (а борьбу с унией и папизмом он считал главным подвигом своей жизни). Исследователи указывают (например, И. И. Малышевский «Александрийский патриарх Мелетий Пигас…»), что тогда он и увидел в Русском Царстве надежду православных всех северных (относительно четырех древних Патриархатов) земель. Другим человеческим соображением Святителя в его интересе к Русскому Царству называют желание помочь греческим Церквям, разоренным поборами иноверных властей и обременённым долгами. А такая помощь Русского Царя возможна только в том случае, если он увидит себя ответственным не только за своё Царство, но и за всех христиан.  Но лучше сказать, что Сам Бог хотел через свт. Мелетия ущедрить и умирить Свою Церковь новым Царствующим градом подобно тому, как прежде Он ущедрил ее миром в Риме и Константинополе. И какие бы ошибки ни свершали византийские и русские Самодержцы (4), какие бы злоупотребления ни совершали, но при них Церковь всегда имела возможность, переболев этими болезнями, сохранить в незыблемой чистоте Православие. И эта милость Божия, возобновление симфонии властей, символизируемой Двуглавым Орлом, была вновь излита на Церковь Деянием Собора 1593 года.

В Византии прочно укоренилось убеждение, что Императоры получили власть от Христа и эта власть священна. С императора Ираклия Великого (610-641), самодержцы присвоили себе титул «верный во Христе царь» (в связи с увеличением числа «малых царей», которые также объявлялись соправителями Императора, но совсем в другом статусе), отказавшись от традиционного античного термина Император. Царь («василевс») - библейский и мессианский термин, и в Новом Завете единственный и истинный Царь - Христос. С этих пор титул «василевс» стал употребляться исключительно по отношению к единому вселенскому властителю Нового Рима - Константинополя, и не признавался Византией за франкскими, славянскими и прочими царьками, кроме выше отмеченных исключений. Ранее этот титул «василевс» присутствует в правилах Вселенских Соборов, например, 28 пр. 4ВС, которое и служит основанием Деяния Собора 1593 года, т.е. спустя две сотни лет после Халкидона титул византийских Императоров становится как бы «более каноничным», церковным.

Формально обряд венчания в 1547 г. на царство Иоанна IV Грозного титулом «боговенчанный Государь» присланным из Константинополя чином уже юридически закреплял за монархом те же прерогативы церковного попечения, какие имели до него византийские императоры. Но получалось, что Царь реально главенствовал в государстве, но в Церкви, как не имеющей автокефального статуса, равного по статусу Восточным Патриархиям, он делил главенство с другим Патриархом, т.к. канонически Русская Церковь входила в состав Константинопольского Патриархата, политически подвластного чужим, иноверным властям, что само по себе ограничивало его власть. Сам обряд венчания на царство Иоанна IV свершался митрополитом Макарием в статусе патриаршего экзарха Константинопольского Патриарха Иоасафа II по соборной грамоте от лица Архиерейского Собора КП. В «Чине венчания...» подчёркивалось божественное происхождение власти Московского Царя, который провозглашался преемником византийских Императоров, а Церковь объявлялась «матерью» его Царской власти, но Помазания на Царство этот чин не предусматривал (вероятно, его внес в переработанный чин сам свт. Макарий Московский). Венчание на Царство Феодора Иоанновича, последнего из династии Рюриковичей, в 1584 году уже во всем следовало чину венчания византийских Императоров, но свершал его митрополит Дионисий, канонически еще зависимый от Константинополя.

Поэтому, как только Русская Церковь получила статус Патриархии, статус боговенчанного Царя превращался тем самым в реальное (не формальное), уже ни с кем не разделяемое, главенство в отношении симфонии властей Русского Царства, соборно дополняясь необходимым компонентом этой симфонии. Таким образом, этот реальный статус симфонии властей, составленной из двух властей различной природы, возобнавляется на Соборе 1593 года имея своим основанием 28 халкидонское правило. Это каноническое основание свт. Мелетий повторяет и своими словами: «поскольку страна та удостоилась от Бога царской власти» («διὰ τὸ βασιλείας ἀξιωθῆναι παρὰ Θεοῦ τὴν χώραν ταύτην»), совершенно недвусмысленно наделяя царскую власть Руси всей силой и всем каноническим смыслом титула «василевс». И, как акцентировал священник Михаил Желтов в своей известной статье: «Признавая царское достоинство правителей Москвы, отцы собора 1593 г. тем самым признавали за русскими царями власть влиять на административно-территориальное устройство Церкви, в соответствии с православным каноническим правом» по 38-му пр. Трулльского Собора и 17-му пр. Халкидонского собора.

Тот, кто пытается вычленить только один компонент из этой симфонии из Деяний Собора, а именно дарование Патриаршества, будто бы дарование Патриаршества ничего не говорит о статусе Царя, тот затушевывает и умаляет основание этого дарования – каноничное действие (ибо каноны не действуют сами по себе без суда или собора, как и суд или собор действует лишь на основании канонов (5)), которое волей боговенчанного Царя и согласием вселенских Патриархов, как «более вине сущей», становится нерушимым (6).


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments